Темное божество из СССР [3] - Карим Анарович Татуков

Настя молча смотрела на засилье дорогих безделушек, а потом на мужа. На его лицо, которое за последний месяц потеряло напряжение вечной нехватки, но приобрело новую, скрытую озабоченность.

— Ты же не попадешь в передрягу, Жень…?

Евгений подошел, и нежно обнял Арину.

— Новое время — новые правила. И новые возможности. Нужно рисковать. — Он кивнул на подарки. — Вон, директор птицефабрики, куда я устроиться пытался, получает триста рублей в месяц. А я… я теперь тебе даже сумму не назову, не поверишь. Главное, что дети сыты, одеты, и на столе — не самодельная лапша. А я-то что? В Афгане выжил, и здесь не пропаду.

Тем временем мальчик и девочка вовсю рвали яркие обертки. Их визг наполнил маленькую квартиру счастьем, простым и ясным, как мигание гирлянды, подключенной к розетке.

Кризис за окном казался просто плохой погодой.

* * *

Витек стоял на пороге родительской квартиры на Гагарина двадцать один. Он не появлялся здесь две недели после очередной ссоры. Когда отец — доцент кафедры физики в Политехе, заявил, что «эта ваша Черная карта — сплошная криминальная авантюра».

Дверь открыла мать.

— Вить… Сынок… — Увидев сына в новом зеленом пуховике, женщина замерла, чтобы через несколько секунд броситься вперед с красными глазами.

Руки сами обвили парня, едва не лишив того воздуха.

Юноша не сопротивлялся, позволяя горячим слезам упасть себе на плечи.

— Мам. С Новым годом. — После продолжительных объятий, он передал Анастасии Фоминой сумку от «Гермес», забитую всякой мелочью вроде набора по уходу за ногтями, искусственными ресницами, кремами, и прочим.

Та была обеспокоена импортным подарком, но страшась очередного ухода из дома, просто поблагодарила. И провела Витька в дом.

В гостиной, за столом, накрытым скромно: салат, холодец, бутылка «Советского», сидел отец — Дмитрий Иванович.

Увидев сына, мужчина не встал.

— Пришел. — Дмитрий констатировал очевидный факт, не проявляя излишней эмоциональности. Он принадлежал людям, так называемой, «старой закалки», и был слишком далек от всех этих семейных нежностей. — Бросил свою дурацкую работу?

— Нет. — Тут же отозвался подросток, отзеркалившая каменную физиономию. Он поставил на стол спортивную сумку, и расстегнул молнию. Внутри лежали аккуратные пачки денег, перехваченные канцелярскими резинками.

Мать ахнула, и тут же прикрыла рот ладонями.

Отец медленно поднялся, подошел, и взял одну пачку в руки. Он пребывал в странном состоянии, без каких-либо видимых эмоций на лице, в течении мины, прежде чем повернуться к сыну.

— Это что? — Бросив пачку обратно в сумку, мужчина хмуро спросил.

— Премия. Сто тысяч рублей. — Голос Вити был спокоен, но в глазах горел огонек торжества. — Во столько Павел оценил мою «дурацкую» работу. Мой вклад в кооператив. И как видишь, я не в наручниках.

В квартире повисла тишина, густая, как мгла над горным озером. Мать, проработавшая пятнадцать лет секретарем в горкоме, села, как подкошенная. Отец продолжал безучастно смотреть на деньги. Он — доцент кафедры физики, вместе с работающей женой за всю жизнь не накопил и трети суммы, которую принес в дом восемнадцатилетний сын. Сын, которого он третировал за безалаберный выбор работы в каком-то сомнительном кооперативе, вместо того чтобы идти по проложенной академической тропе.

— Это… правда премия? — Спросила мать с испугом. Анастасия в горкоме уже полтора десятка лет, через нее проходили документы с огромными суммами. Но все эти суммы касались проектов городского уровня, постройки школ, больниц, обновления оборудования, и спортивных площадок. Мозг никак не мог переварить, что СТО ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ, выдали в качестве премии. И не кому-то, а собственному сыну. — И ты с этим в сумке по улице ходишь?..

Витя сел за стол, взял яблоко с вазочки, и сочно надкусил.

— Ну не в карманах же носить. Хотел в кооператив вложиться, но Паша сказал в себя вкладывать, читать, учиться, чтоб приносить пользу кооперативу, тогда и платить больше будет. — Фомин закатил глаза, все еще считая, что здоровяк просто жадничает и никого не хочет подпускать к своей кормушке. — В любом случае, сто тысяч я на себя никак не потрачу. Так что берите сколько надо. На новую машину. На дачу. На что хотите.

Отец долго смотрел на сына, потом медленно, будто преодолевая себя, вздохнул.

— Коновалов — это тот, который Порей, который одноклассник, сказал вкладывать деньги в себя, читать, и учиться? — Дождавшись настороженного кивка, Дмитрий еще раз вздохнул, и вернулся на прежнее место. — Можешь продолжать работать в кооперативе. Деньги себе оставь, у нас все есть. В московский кооперативный банк положи, под проценты. Проверь кантору на надежность, у других вкладчиков разузнай. Не дольше чем на год. Слишком ситуация в стране нестабильная. И… будь осторожен. Где такие деньги крутятся, дети не играют.

Витек удивленно смотрел на отца, который, как ни в чем небывало, взял в руки газету и продолжил чтение. Он повернулся к матери с вопросительным выражением, однако та пожала плечами.

За столько лет совместной жизни Анастасия, родом из села, так и не свыклась с мужем из интеллигентной семьи. Но слово развод до сих пор было табу для большинства советских граждан. Да и не происходило в ее семье ничего чрезмерного, чтобы отчаянно пытаться избавиться от штампа в паспорте. Просто легкое недопонимание и прохлада в отношениях.

— Кооперативный банк, да?.. — Неожиданно, Витек поймал себя на интересной мысли. От которой на уста наползла самодовольная улыбка. — Кажется, скоро мне выпишут новую премию…

Глава 45

Как встретишь, так и проведешь…

Кто-то провел Новый год радостно, кто-то не очень, кто-то отдыхал от всей души, кто-то пыхтел на работе, проклиная выбор профессии. Но, так или иначе, все ожидали от наступающего тысяча девятьсот девяностого перемен к лучшему. Такова человеческая природа, и Павел — не исключение.

Несмотря на четкое понимание ситуации в стране, и многочисленные личные проблемы, он не унывал.

Юноша провел прекрасный вечер с Катей, катаясь на ледяной горке с сумасшедшей скоростью. Отчего большинство детишек, для которых и строилось данное чудо, не осмеливались подходить к смертоносному склону ближе чем на тридцать метров.

Зато взрослых, желающих пообщаться с золотым гигантом, оказалось через чур много. Если бы не девушка, здоровяк рассовал бы надоедливых мух по сугробам, как свечки в торт, жопкой кверху. К счастью обошлось.

После лобызаний на морозе и тщетных попыток залезть в трусы, Катя свекольно красная убежала домой. От